Командир вынес смертельный приговор солдату: Выживший рассказал об этом медсестре
В пылу боёв за Бахмут случались спонтанные приговоры – за самое страшное, что может быть на войне. 12 врачей оперировали в день по 300 человек. Держались на "секретном коктейле" – его колола врачам в госпитале героиня нашего материала с позывным "Пчёлка".
Прошло три года после освобождения Бахмута. Битва за этот город, вошедшая в историю как "бахмутская мясорубка", стала ключевым событием 2023-го и напрочь связана с ЧВК "Вагнер". "Оркестра" больше нет, но сыгранная им победная музыка до сих пор звучит в памяти русских людей.
Ближайшим к Бахмуту был госпиталь в Светлодарске. Именно там работала бригада вагнеровских врачей под руководством легендарного хирурга Кадуцея, принимавшая на себя основной поток тяжелораненых вагнеров. А единственной женщиной в ней была медсестра Эля из Петербурга с позывным "Пчёлка".
Почти всю "бахмутскую мясорубку" она отстояла в операционной и награждена вагнеровской медалью "За спасение раненых бойцов".
Генералы купались в роскоши, а врачи отдавали бойцам свою пайку: Правду узнали от медсестры
Выжил, притворившись пугалом
Передовой госпиталь "Вагнера" находился на одном из этажей разрушенного здания бывшей Светлодарской больницы. Без окон и дверей. Поначалу без света, воды и еды. Чтобы во время операций не дуло, окна в операционной занавешивали одеялами и хирургическими халатами.
Пчёлка была не только медсестрой, но и волонтёром – ещё с 2014 года помогала Донбассу. Благодаря ей в госпиталь стали приходить гуманитарные конвои с реанимационными растворами и расходниками, с генераторами и пушками-ветродуйками для согревания раненых. Но всё равно медперсонал работал в экстремальных условиях. Под обстрелами. Ежедневно 12 медиков пропускали через себя минимум 300 раненых.
Мы почти не спали, ели порой раз в два дня и болели, потому что многих раненых привозили из окопов замёрзшими – с пневмониями, кашлями и инфекциями, а мы стояли над ними голова к голове и все были с пониженным иммунитетом,
– рассказывает Пчёлка.
Фото предоставлено Царьграду
Бывало, оперировали с температурой под 40. Придумали себе такой коктейль – глюкоза, дексаметазон и аскорбиновая кислота.
По утрам перед завтраком или вместо к Пчёлке выстраивалась очередь из медиков, и она каждому "засандаливала" в вену этот секретный коктейль. На нём и держались.
"Я не скажу слова, которые услышал": Откровения бойца, выжившего после расстрела
И ещё им давали силу пациенты. Один раненый боец выполз к своим на четвёртые сутки. У него был почти полный отрыв руки. Он полз по полю, враг заметил движение – начал накидывать мины.
На пути бойца было пугало – он встал вместо него на колени – о продольную палку опирался, а на поперечную накинул покалеченную руку. Чтобы не было видно лица, стоял к противнику спиной – не видел, что происходит сзади: идёт к нему враг или нет. И всё это время терпел дикую боль. Не наблюдая больше движения в поле, противник прекратил обстрел. Когда стало смеркаться, боец пополз дальше…
Обычно, когда люди находятся долго в одном коллективе в тяжёлых условиях, они ссорятся. Но про своё сидение в светлодарском подвале Пчёлка такого не может сказать.
Трудности преодолевались как-то легко. И даже было не страшно. Меня наполняла иррациональная вера в то, что мы под защитой. Если выезжала куда-то из госпиталя по делам, то возвращалась назад всегда с радостью.
Мусульмане запрещали прикасаться
В госпиталь, где работала Пчёлка, везли не только вагнеровцев. В Светлодарске спасали всех. Однажды по рации помощи запросили пэвэошники. Тяжело ранило их командира.
Они исправляли ошибки генералов: Проект К, о котором не расскажут по ТВ
Командира доставили уже фактически мёртвого. Пчёлка "качала" ему грудную клетку, а та проваливалась – настолько офицер был переломан. Медгруппа сделала всё, что могла. Но спасти раненого не удалось.
Мы накрыли его чистой простынёй, оставили только лицо, чтобы бойцы, которые его привезли, могли с ним проститься... Как они плакали!
– вспоминает Пчёлка.
Периодически у медсестры возникали сложности с ранеными-мусульманами. Они не позволяли ей ставить себе катетеры на мочевой пузырь. Во-первых, сама манипуляция – интимная, во-вторых, её проводила женщина. Пчёлке приходилось с ними разговаривать, объяснять, убеждать:
– Живот болит?
– Болит.
– Тебя оперировать надо. А вдруг почка пробита? Нужно катетер поставить и посмотреть: пойдёт кровь или нет.
Коллаж Царьграда
У африканцев "ехала крыша"
Бывало в госпиталь доставляли бойцов, которых подстрелил кто-то из своих, после ссоры. Особенно много было таких, когда под Бахмут на усиление привезли вагнеровцев из Африки. Часть из них переболела малярией, а она бьёт по психике – у некоторых "подтекала крыша".
Да и вообще трудно переключаться с одной войны на другую. Эти люди часто хватались за оружие. Пчёлке запомнился парень, в которого с близкого расстояния выстрелил командир – пуля пробила мочевой пузырь и кишечник. Но доказать его виновность было нельзя. Не было свидетелей.
Случались и расстрелы – за предательство, неподчинение, пьянство – самое страшное, что может быть на войне.
В госпиталь привозили под охраной и украинских пленных, и просто подозрительных личностей. Одного доставили из Бахмута с ранением живота. Штурмовики "Вагнера" обнаружили его при зачистке в одном из подвалов. Парень сказал, что он мирный житель.
Лежит на столе, рассказывает, что жену с детьми эвакуировал, а самому денег не хватило, чтобы уехать. Но на самом деле непонятно, кто он.
Медики могут определить, воевал человек или нет. Пчёлка ему говорит:
Мутный ты какой-то. Слишком чисто выглядишь для человека, долго просидевшего в подвале. Дай-ка я тебя осмотрю.
Он сразу занервничал. А у него на руках пороховые следы и специфические мозоли, а на ногах – следы от берцев, которые появляются, если человек в них долго ходил.
Мы оказали ему помощь, прооперировали. И его увезли дальше разбираться. Оказался снайпером, убивал наших ребят.
День мамы
Эля во время операций всегда стояла у изголовья раненых. Старалась, как могла, укреплять их дух.
Помню, был День матери. И я заговаривала со всеми, кто от боли кричал на операционном столе: "Знаешь, какой день сегодня?" Раненый спрашивал: "Какой?" И тем самым уже от боли своей отвлекался. "День мамы, – говорю и продолжаю: – Вот у меня уже нет мамы. А у тебя есть?" – "Есть". – "Расскажи, какая она?"
И они целый день рассказывали Пчёлке про своих мам. А потом она каждому из них говорила:
Ты хороший сын. Столько всего о своей маме знаешь и помнишь. Столько хороших слов говоришь. Когда поправишься и приедешь к ней, обязательно расскажи: "Мама, у меня был такой день на войне, когда я только о тебе говорил".
Фото предоставлено Царьграду
Если поначалу еды для раненых не было и медики делились с ними своими пайками, то со временем, благодаря гуманитарке, появилась возможность варить им простенькие каши и супчики, поить чаем. Для приёма пищи отвели комнату. А ещё волонтёры стали привозить очень много детских писем. Пчёлка крепила их лейкопластырем на стене в коридоре. В ожидании своей порции супа, раненые эти детские письма читали.
Я выдавала им еду, а сама украдкой наблюдала за ними. Худые, измождённые после долгого пребывания на передовой. Много возрастных – а возрастным очень тяжело на этой войне, – чьи-то отцы и даже деды. Но для меня они сами были как дети.
Они стояли, читали эти детские письма, и на их глаза наворачивались слёзы. Некоторые быстренько снимали понравившееся письмо и прятали в карман – видимо, настолько оно согрело им душу,
– рассказывает Пчёлка.
Она признаётся, что порой не могла удержаться и обнимала какого-нибудь солдатика, чтобы его ободрить. Хотя это было категорически запрещено. В "Вагнере" было строго: женщина на войне для мужчины – лишний раздражающий фактор. Не дай Бог начнутся ухаживания, ревность – может дойти и до стрельбы.
Но я спокойно на этот счёт себя чувствовала, говорила коллегам: "Да мне уже лет-то сколько!" Один вагнеровец, позывной "Синдбад", который был в компании с момента её основания, называл меня "Элька-брат". Многие ко мне действительно относились как братья. Особенно "кашники" – бывшие заключённые. Какие они все классные мужики, я до войны таких не встречала.
Чудеса на войне
Медики из передового госпиталя "Вагнера" не раз становились свидетелями чудес. У одного раненого сердце не билось 40 минут. А реанимация, по медицинским правилам, проводится 20 минут. Но этого раненого продолжали "качать". И через 40 минут сердце запустилось.
Боец был без сознания. Я обложила его голову льдом, подумала: "Слава Богу, если доживёт до утра". Наутро прихожу – он проснулся. Я ему: "Братец, ты меня слышишь?" И он мне отвечает! После такой длительной остановки сердца и комы – он был ещё и в порядке. Настоящее чудо!
– рассказывает Пчёлка.
Вид из окна госпиталя в Первомайске. Фото предоставлено Царьграду
Большое чудо случилось и с ней самой. Работая в светлодарском госпитале, Эля обнаружила у себя рак. Она сильно похудела, но поначалу списывала это на недоедание и стрессовые нагрузки. Потом нашла уплотнение, со временем шишка стала болеть. Пчёлка начала принимать обезболивающие.
Так работала три месяца, а выехать обследоваться не могла – было много раненых, медгруппа выбивалась из сил. Последние полтора месяца Пчёлка стояла на операциях уже с высокой температурой. Ей становилось всё хуже. Надо было или увеличивать дозировку препаратов, или всё-таки ехать обследоваться.
В онкоинституте Ростова-на-Дону определили, что опухоль злокачественная и уже очень большая, с метастазами, неоперабельная.
В апреле 2023-го Эля покинула госпиталь в Светлодарске и вернулась домой в Петербург – бесплатно лечиться от рака она могла только в своём регионе.
Часто спрашивала Бога: почему? Ведь она с детства решила стать медиком, много лет только и занималась спасением людей, считала это своим предназначением в жизни.
И вот 46 лет, ещё в молодом для медицины возрасте, я в одночасье потеряла любимую работу, без которой себя не мыслила. Теперь меня в городе ни в один оперблок не возьмут. Потому что для человека с моим диагнозом работа в операционной – вредные условия труда.
Заболев, она часто спрашивала Бога: почему? Фото предоставлено Царьграду
В июне Эля начала курс химиотерапии, после которой перестала ходить – сидела в коляске. В сентябре её прооперировали, зимой началась лучевая терапия. А в мае 2024 года, едва встав с коляски, Пчёлка уехала волонтёром с гуманитарной помощью в Горловку – в ахматовский госпиталь, куда перешёл работать шеф их светлодарской медгруппы легендарный хирург Александр Кадуцей (вообще многие вагнеровцы после расформирования ЧВК заключили контракты с "Ахматом").
Фото предоставлено Царьграду
С тех пор она постоянно ездит на фронт. Во время этих поездок, если было нужно, она всегда могла остаться и поработать в госпиталях. А все вопросы к Богу со временем у Пчёлки отпали. Она считает, что если бы не поехала на СВО и встретила свою болезнь на гражданке, то не справилась бы с ней. Считает, что Господь даёт ей силы, потому что она в свою очередь отдаёт их тем, кто спасает Родину.
Война будто сделала ей прививку от рака, укрепила дух. И теперь она укрепляет его другим – ездит по госпиталям, рассказывает тяжело раненным, утратившим смысл жизни, о примерах мужества, с которыми сталкивалась во время "бахмутской мясорубки", о том, как сама преодолела болезнь. Делится с ними любовью, надеждой и верой.