В Киеве искали грипп, а оказалось – таллий. Обычный суп вывел на семью отравителей

Пока врачи искали источник странного гриппа, который отправил на больничную койку 13 человек, обычная работница кухни добавляла в еду жидкость без цвета и запаха

В феврале 1987 года в Киеве умерла диетсестра школьной столовой. Звали её Наталья Кукаренко. В документах написали — сердечно-сосудистое заболевание. Врачи переглянулись, пожали плечами, записали в карту стандартные фразы, выписали свидетельство, провели похороны. Коллеги посочувствовали и разошлись по своим делам. Директор школы нашёл замену. В столовой по-прежнему пахло булочками, картошкой, котлетами.

Никто не задал лишних вопросов. Никто не поднял тревогу. Никто не знал, что смерть только начала собирать свою жатву.

Это – только начало.

Грипп или пищевое отравление?

Через месяц, в середине марта, в ту же больницу один за другим начали поступать школьники и учителя. Тринадцать человек. Трое детей, десять взрослых.

Симптомы были одинаковыми — слабость, рвота, боли в ногах и суставах. Люди не могли ходить, не могли сидеть, не могли уснуть от боли. Врачи в замешательстве листали учебники. Грипп? Кишечная инфекция? Но грипп не валит с ног так, что человек теряет способность двигаться. Инфекция не вызывает онемения конечностей. Анализы не показывали ничего определённого.

Потом у пациентов начали выпадать волосы. Клоками, целыми прядями, как после химиотерапии.

Это было уже совсем не похоже на простуду.

20 марта умер один из школьников. Мальчик, который ещё неделю назад бегал на переменах, теперь лежал в морге с диагнозом «остановка сердца». Редкий диагноз для ребёнка, но врачи не видели причин сомневаться. Через неделю скончался взрослый — специалист, который ремонтировал оборудование в школьном пищеблоке. Ещё через месяц, 5 мая, не стало второго ребёнка.

Прокуратура Минского района Киева открыла уголовное дело.

Следователи начали опрашивать выживших. И те, как один, повторяли одно и то же — 16 марта они обедали в школьной столовой. Гречневый суп и жареная печень. И обедали они не как все — позже, после того как основная выдача закончилась.

Те, кто пришёл вовремя, отделались лёгким испугом или вообще не заболели. А те, кто задержался после уроков, кто помогал переставлять стулья, кто просто оказался в столовой в неурочный час — попали в реанимацию.

Один из школьников сказал следователям короткую фразу, которая потом будет повторяться на всех допросах: «Тётенька из столовой предложила нам поесть». Он не знал её фамилии, не помнил лица. Просто женщина в фартуке, которая сказала: «Садитесь, дети, что же вы голодные».

Круг подозреваемых сузился до пищеблока. Повара, кухонные работницы, раздатчицы, посудомойка — все, кто имел доступ к еде после основной выдачи.

И тут следователи спросили: кто вообще контролировал качество питания в столовой? Кто отвечал за закладку продуктов, за нормы, за остатки?

Им ответили: диетсестра. Наталья Кукаренко.

— Жива? — спросили следователи.

— Нет, умерла в феврале. От сердца.

Тело эксгумировали. Экспертиза показала — в тканях диетсестры нашли таллий, ядовитый тяжёлый металл, не имеющий ни вкуса, ни запаха. Идеальное орудие для убийцы, которого не хотят заметить.

Вот тогда и начали связывать. Перед смертью Кукаренко жаловалась на те же симптомы — боли в ногах, онемение, слабость. Её лечили от сердечной недостаточности, а нужно было искать отравление. Она мешала кому-то распоряжаться школьной едой. Она контролировала продукты. И она умерла странно. А потом заболели дети. И тоже начали умирать.

И никто не придал этому значения. Никто не задал вопросов. Никто не связал одну смерть с другой.

Низшая ступень в школьной иерархии

Следствие переключилось на работников столовой. И в показаниях многих сотрудников замелькала фамилия, которую записывали чаще других — Иванютина.

Тамара Иванютина работала посудомойкой с сентября 1986 года. На бумаге — последняя ступенька школьной иерархии. На деле — человек, которого боялись и ненавидели. Она грубила учителям, огрызалась на замечания, лезла к поварам с советами, появлялась у плиты там, где ей делать было нечего. Директор школы пыталась её уволить, но желающих на низкую зарплату не находилось.

ФОТО: нейросеть

Иванютина держалась за своё место, потому что оно давало доступ к пищевым отходам.

У неё дома, в частном секторе, было большое хозяйство. Десять свиней, полторы сотни кур. Кормить их требовалось каждый день, и школьная столовая обеспечивала корм бесплатно. Сначала она покупала объедки, но быстро поняла — выгоднее работать внутри системы. Приносить домой вёдра с остатками, не спрашивая разрешения.

Диетсестра Кукаренко, которая следила за учётом продуктов, была для Иванютиной живым препятствием. Заведующий столовой Григорий Нога, после смерти Кукаренко повесивший замок на кладовую, стал вторым врагом. Парторг Екатерина Щербань, требовавшая соблюдать нормы, — третьим.

Два пятиклассника, попросившие несъеденные котлетки, чтобы угостить котят, тоже получили свою дозу яда. Еще бы! Ведь они покусились на объедки!

В голове Иванютиной эти люди превратились в проблему, которую нужно решить. Так же, как решали проблемы её родители. Те же методы. Та же жестокость. Та же привычка сыпать яд в еду.

Слишком тяжелый пузырек

Когда следователи проверили биографию Иванютиной, они нашли не одну смерть. Целую череду.

Первый муж Тамары, дальнобойщик, умер через несколько месяцев после свадьбы. Перед смертью он лысел, жаловался на боли в ногах, почти не вставал с кровати. Врачи поставили сердечный приступ. Тамара продала его квартиру и переехала в Киев.

Родители второго мужа, Олега Иванютина, крепкие деревенские люди, скончались с интервалом в два дня. Те же симптомы — ноги, суставы, слабость. Сам Олег к моменту проверки уже не поднимался с постели. Он был лысый, больной, разрушенный. Тамара травила его годами, по чуть-чуть, маленькими порциями, чтобы никто не заподозрил.

Следователи зашли в дом Иванютиной с ордером на обыск. Осматривали всё: кухню, чулан, сарай, старую мебель. Уже хотели уходить, когда один из экспертов обратил внимание на тумбочку, где стояла ножная швейная машинка Singer. Рядом лежал маленький пузырёк — замасленный, неприметный, похожий на смазку для механизма.

Но пузырёк оказался слишком тяжёлым для масла.

Его изъяли. Экспертиза показала жидкость Клеричи — раствор на основе таллия. Тот самый яд, который нашли в тканях диетсестры. Тот самый яд, который убивал людей незаметно, медленно, без криков и крови.

40 покушений и 13 смертей

Откуда у школьной посудомойки геологический раствор?

Следствие вышло на знакомую семьи, работавшую в геологоразведочной экспедиции. Женщина не менее девяти раз передавала жидкость Клеричи родителям Тамары — Антону и Марии Масленко. Она думала, что они травят крыс. Пенсионеры, частный дом, грызуны — всё логично.

Она не знала, что яд идёт на людей.

— Мне нужно для хозяйства, — объясняла Мария Масленко. И получала новую порцию раствора.

Следователи задержали Антона и Марию. Потом арестовали младшую сестру Тамары, Нину Мацибору. Обыски у неё дали свои результаты, а показания соседей и родственников дорисовали картину.

Нина отравила мужа, чтобы получить его киевскую квартиру. Антон Масленко, находясь в Туле, подмешал яд в самогон родственнице — та умерла. Первый сосед по коммуналке, который громко смотрел телевизор, скончался от пирожков с таллием. Женщина, сделавшая замечание о грязи в туалете, заболела и умерла. Родственница, неосторожно высказавшаяся о здоровье Марии Масленко, выпила рюмку с ядом.

Следствие насчитало 40 эпизодов. 13 из них — со смертельным исходом.

Последняя жертва – кошка

Уже после того, как Тамару взяли под стражу, её мать Мария Масленко принесла соседке оладьи. Женщина насторожилась — слухи по двору уже ходили. Она не стала есть сама, отдала угощение кошке. Кошка погибла.

Соседка позвонила в милицию. Экспертиза показала таллий.

Восемьдесят лет, женщина, которая уже знала, что её дочь сидит по обвинению в отравлениях, продолжала сыпать яд в еду для соседей. В деле это назвали «покушение на убийство».

Последний смертный приговор

Судебный процесс длился почти год. Подсудимых было четверо: Тамара Иванютина, её сестра Нина Мацибора, отец Антон Масленко и мать Мария Масленко. Всех признали вменяемыми. Суд не нашёл психических заболеваний — только многолетнюю, осознанную, расчётливую жестокость.

79-летний Антон Масленко получил тринадцать лет. 77-летняя Мария Масленко — десять лет. Нина Мацибора — пятнадцать лет.

Тамара Иванютина — расстрел.

В последнем заседании судья предложила ей попросить прощения у родителей погибших детей. Тех самых детей, которые ели суп после уроков. Которые попали в больницу и не вышли.

Иванютина молчала. Потом ответила фразой, которую запомнили все, кто был в зале:

— У меня не то воспитание.

Она не признала вину. Не раскаялась. Не попросила прощения. Просто стояла перед судьёй, родителями убитых детей и говорила о своём воспитании.

Приговор привели в исполнение

29 марта 1989 года Киевский городской суд огласил приговор. Тамара Иванютина подала апелляцию — и выиграла время. Почти два года она ждала в камере, пока рассматривали её жалобу.

6 декабря 1990 года смертный приговор был приведён в исполнение.

Тамара Иванютина стала последней женщиной в СССР, расстрелянной по решению суда.

Её родители умерли в заключении. Сестра Нина отсидела пятнадцать лет, вышла на свободу в 2002 году и исчезла. Олег Иванютин, второй муж, которого не успели дотравить до конца, остался инвалидом на всю жизнь.

А школа №16 в Киеве работает до сих пор. Учителя, которые помнят тот март, не любят вспоминать 1987 год. Повара сменились, дети выросли, столовую отремонтировали. Но там до сих пор тише говорят, когда речь заходит о посудомойке, которая поставила на стол тарелки с супом и ядом.

Уважаемые читатели «Царьграда»!

Присоединяйтесь к нам в соцсетях ВКонтакте, Одноклассники, Telegram.

Подписывайтесь на наш канал в Дзене. Там все самое интересное.

Если вам есть чем поделиться с нами, присылайте свои наблюдения, вопросы, новости на электронную почту kuzbas@tsargrad.tv